Аня Васнецова

– Я сейчас папу позову! Это его дом! – надрывается мелкая нахалка, пролезшая на мой участок, и грозится кому-то по ту сторону забора. – Он тебе устроит! Так что лучше убегай! У меня от такой уверенности брови сами лезут вверх. – Значит, папу зовешь? – подаю голос у нее за спиной. Она вздрагивает и оборачивается, но все равно продолжает кричать в сторону невидимого противника: – Все! Мой папочка уже здесь! Сейчас тебе будет плохо! Беги! А мне вполголоса выдает приказ: – Ты будешь моим папочкой! Взгляд у нее упрямый, будто решение уже принято за нас обоих. – С какой стати мне на это подписываться? – Потому что если узнают, что я мамина дочка, маму выгонят с работы. Я слышала, как она сказала тете: если ее уволят… – малышка округляет глаза для убедительности, – ей конец. На свою голову я вмешался и заступился за дерзкую девчонку, которая вломилась ко мне на участок. Почему-то окружающие тут же решили, что она и правда моя дочь. И очень скоро это недоразумение оборачивается проблемами: теперь уже мне приходится уговаривать ее сыграть роль моей «дочки» по-настоящему. А окончательно все летит кувырком, когда я узнаю, кто ее мама.

— А ну, марш отсюда! — отчитываю всхлипывающую кроху. До сих пор не понимаю, как она умудрилась пробраться в мой недавно купленный дом. — Не уйду, пока жвачку не дашь! — упрямо заявляет она, хмурится и сердито топает ногой. Кто бы мог подумать, что даже в забытой богом деревушке меня попытаются «развести» на взятку — и сделает это маленькая девчонка. — И что ты вообще здесь делаешь? — стараюсь говорить построже. — Гномиков жду! А что мне ещё делать?! Жвачный гномик придёт, оставит жвачку — тогда уйду. Выбора нет, приходится выкручиваться. — Считай, гномик уже пришёл, — говорю ей. — Где-е?! — она округляет глаза и вертит головой по сторонам. — Вот, — показываю на себя. — Я даже лучше: держи сразу несколько. Малышка подозрительно щурится. — А может, ты ещё и папой моим станешь? Я уехал из столицы в глухую деревню, чтобы передохнуть от дел, интриг и бесконечной гонки. Хотел тишины, купил дом на окраине — но спокойствия не вышло. Заброшенный дом давно облюбовала местная детвора, а одна особенно бойкая девочка ещё и вымогательством промышляет. И самое интересное — кто её мать.

— Чего застыл? Поехали! — в салон внезапно влетает незнакомая мелкая девчонка и властно шлёпает ладонью по панели. Я оглядываю заправку, где остановился долить бензина, пытаясь понять, откуда взялась эта нахалка и кто её потерял. — Ты откуда тут взялась? — спрашиваю на всякий случай. — Я не взялась. Я крутая и страшная. Это от меня все убегают. — И чем же ты такая страшная? — фыркаю, передразнивая, хотя мне совсем не до шуток: мне нельзя светиться, а тут ещё эта малявка. — Я ограбила заправку! За мной копы! И тебя тоже повяжут! Газуй, быстрее! Я человек известный в определённых кругах. Под задними сиденьями моей машины спрятаны десятки лярдов наличными, и лишнее внимание мне противопоказано. Всё шло идеально — ровно до того момента, как в мою тачку запрыгнула непонятно откуда взявшаяся девочка, которая во что бы то ни стало хочет спасти маму. И почему‑то заставляет меня ввязаться в это вместе с ней. А самое невероятное начинается, когда я наконец вижу её мать — и узнаю…

– Помогите… – тоненько, с дрожью от холода, шепчет малышка, переминаясь босыми ножками на ледяном бетонном полу. – Мамочка там, – она показывает пальчиком на балконную дверь в квартиру. Дым из щели в проеме валит всё плотнее. – Спасите маму! В ее голосе столько отчаяния, что пройти мимо невозможно. Я уже поднялся к ней на третий этаж. Городская прогулка с мэром под вспышки камер внезапно превращается в ЧП. Предвыборный пиар летит к черту. Мэр злится. А ведь она собирается довести наши отношения до свадьбы. Для моего бизнеса согласиться было бы выгодно. Но есть одно «но»… Мать девочки увозят в больницу, а ребенок остается у меня на руках. И правда о ее отце выбивает почву из-под ног.