Леонид Андреев

Пасха, или Светлое Христово Воскресение, — центральный христианский праздник, который празднуют во всем мире. Он несет в себе идеи света и добра, утверждает торжество жизни над смертью и напоминает о Воскресении Иисуса Христа. Для русской культуры Пасха особенно значима: именно в России сформировалась самобытная традиция пасхального рассказа, где главными мотивами становятся любовь и милосердие, прощение, духовное обновление и путь человека к Богу. К этому жанру обращались многие авторы, в том числе классики конца XIX — начала XX века, чьи произведения собраны в данном издании. Рассказы Н. А. Лейкина, А. П. Чехова, И. А. Бунина, Л. Н. Андреева, А. И. Куприна и других писателей передают теплую атмосферу праздника, наполненную заботой о ближнем, и показывают, как Пасху встречали в разных уголках России. Ряд текстов, включенных в сборник, публикуется впервые по дореволюционным источникам. В оформлении использованы старинные открытки и иллюстрации из периодической печати XIX — начала XX века. Книга рассчитана на самый широкий круг читателей и станет удачным подарком к светлому празднику Пасхи.

В бедной великорусской деревушке жил пожилой, уже шестидесятилетний священник — отец Иван Богоявленский. Никто не смог бы толком рассказать, с чего началась его судьба, каким было его детство и юность: сам он за давностью лет почти всё утратил в памяти, а жена, дети, родные и знакомые попросту этого не знали. Поэтому складывалось впечатление, будто у его жизни вовсе не было начала — и, возможно, не будет конца. Его существование напоминало длинный коридор с множеством наглухо закрытых дверей: впереди что-то распахивается, а позади — захлопывается и навсегда тонет в тишине…

По древним верованиям, момент наступления нового года ненадолго стирает границу между миром живых и мертвых. В эту волшебную ночь творятся чудеса – люди грезят наяву, заглядывают в будущее и спорят с чертом, а главное – ждут, когда же загорится звезда новой надежды. Традиции веселых колядок и святочных рассказов поддерживали многие русские писатели, в числе которых Гоголь, Лесков, Достоевский и Чехов. Смешные и поучительные, грустные и трогательные – их рождественские произведения не оставят вас равнодушными. Ведь в такую ночь может произойти все, что угодно!

Загляните в бездну человеческой души, где страсти и пороки обретают зловещую форму. Этот сборник раскрывает самые мрачные и загадочные стороны творчества классиков русской литературы. Загляните в бездну человеческой души! В сборнике «Страшные рассказы русских писателей» страсти и пороки обретают зловещую форму: одержимость, азарт, хтонический ужас перед древним и неизведанным…

Иисуса Христа не раз предостерегали об Иуде Искариоте, человеке с крайне скверной репутацией, которого следовало опасаться. Некоторые ученики, бывавшие в Иудее, знали его лично; другие слышали о нем от множества людей — и не находилось никого, кто сказал бы о нем хоть что-нибудь хорошее. Добропорядочные осуждали его, называя корыстным, хитрым, склонным к лицемерию и обману; но и люди дурной славы, которых расспрашивали об Иуде, отзывались о нем еще беспощаднее. «Он нас без конца стравливает, — говорили они, сплевывая, — себе на уме, в дом пробирается тихо, как скорпион, а выходит оттуда с шумом…»

Роскошный зал в древнем рыцарском замке, недавно обновлённый отделкой. Стены покрыты фресками; местами висят старинные, потемневшие полотна, вокруг — оружие и статуи. Повсюду сияют позолота, насыщенные тона мозаик и мягкая прозрачность витражных стёкол. Слева и частично по задней стене — три высоких окна с полуготовыми очертаниями, наполовину прикрытые тяжёлыми занавесями, расшитыми золотом. Задняя стена, делая прямой угол, уходит вглубь до линии невысоких двойных мраморных колонн, несущих верхнюю часть сооружения. За колоннами открывается очень светлая, просторная передняя; справа виднеются громадные входные двери. Там, где стена уходит в глубину, прямо напротив зрителя расположена широкая мраморная лестница с массивной балюстрадой, украшенной скульптурой; на уровне колонн лестница поворачивает вправо, ведя в другие покои. Над колоннами в стене — несколько небольших витражных окон, пронизанных ярким, сильным светом.

На океан опускаются туманные февральские сумерки. Недавно выпавший снег уже растаял, и теплый воздух стал тяжелым и влажным. Морской юго-западный ветер неслышно пробивается вглубь материка, принося с собой ароматное и острое сочетание морской соли, бескрайних просторов и неразгаданной свободы. На западе, где должно заходить солнце, таинственно разрушается неведомый город или страна: в огне и дыму беззвучно рушатся здания и величественные дворцы с башнями, а огромные горы медленно раскалываются и обрушиваются. Но ни звука, ни стона, ни шума падения не слышно – эта грандиозная игра теней происходит бесшумно, и океан, словно ожидая чего-то, безмолвно отражает её, готовясь к неизвестному.

В ранних, почти автобиографичных зарисовках угадываются будущие темы и типажи Андреева, а бедность и быт орловской Пушкарной слободы переданы с почти осязаемой достоверностью. Леонид Андреев (1871–1919) известен как автор «Баргамота и Гараськи», «Иуды Искариота», «Красного смеха», «Жизни Василия Фивейского» и еще десятка повестей, рассказов и пьес. Но это лишь вершина айсберга, малая часть его литературного наследия. В томе, составленном Романом Сенчиным, собраны ранние, малоизвестные рассказы Андреева, которые он сам не включал в переиздания, но бережно хранил в своем архиве. «В этой книге можно увидеть будущего знаменитого писателя, который уже почувствовал свои темы, нащупал свой язык, свои типажи, но еще не научился правильно писать, и потому во многих рассказах немало драгоценного сора. Многие тексты предельно автобиографичны, написаны почти с натуры. Юношеская любовь, бедность, пьянство, гимназисты, студенты, жители орловской Пушкарной слободы – герои по-настоящему живые, слышна их речь. «Совсем сочинять не могу», – сетовал молодой Андреев. Позже смог научиться, но это уже совсем другая история…» (Роман Сенчин).

Дом присяжного поверенного Фёдора Ивановича Костомарова. Канун Нового года, вечер, в доме собрались гости. На сцене — маленькая бабушкина комнатка, отделённая от парадных помещений, где идёт праздник, узким коридорчиком и дверью. Перед дверью — три ступени: дом очень старый, переживший немало переделок, и бабушкина комната устроена в пристройке. Сквозь неплотно прикрытую, возможно даже не запертую дверь доносится гул веселья: тапёр играет на пианино, танцуют, перекрикиваются. А у бабушки — тишина и неподвижный покой бесстрастной старости, тусклое мерцание цветных лампадок и маленькой лампы на столе. Кровать старухи и киот закрыты довольно высокими ширмами; за небольшим окном — январская лунная ночь, звонкая и безмолвная.