Лея Вестова

— Андрей. Ваш муж. Мы встречаемся уже полгода. Он уверял, что разведётся. Её фразы обрушивались одна за другой, словно удары. Я смотрела на девушку и не могла уложить в голове, что это происходит со мной. — Зачем вы сюда пришли? — Я хочу, чтобы вы его отпустили! — Алина навалилась на край моего стола. — У нас всё было хорошо, а потом он вдруг всё прекратил. Сказал, что не может уйти от семьи. Разводиться отказывается! Я поднялась, обошла стол и остановилась напротив неё. — Забирайте, — произнесла я спокойно. — Что? — Забирайте его. Я не собираюсь удерживать. — Вы правда так говорите? — Да. И более того — сегодня же соберу его вещи и отправлю к вам. Я вытащила блокнот и протянула ей ручку. — Записывайте адрес. Алина растерянно смотрела на меня, будто ждала крика, слёз или скандала. — Но он не соглашается! Говорит, что не может бросить семью! — Это уже его забота, не моя, — я пожала плечами. — Если сам уйти не решается, я помогу ему определиться. Я распахнула дверь. — А теперь уходите. Через пять минут у меня совещание. Вечером курьер привезёт вещи вашего ненаглядного.

Он уехал. Жду тебя. Твоя Л. Л. Одна-единственная буква. Проклятая буква, после которой моя жизнь раскололась на «раньше» и «потом». Теперь я стояла под ливнем, насквозь мокрая, и через стекло смотрела, как мой муж целует другую — у неё дома, в её гостиной. Неторопливо. Бережно. С такой естественной уверенностью, какая бывает лишь у тех, кто давно встречается тайком. А утром он, как ни в чём не бывало, пил кофе на нашей кухне и всё тем же ровным голосом рассказывал про придирчивого клиента. — Всё нормально, Лер, — сказал он, не отрываясь от телефона. Я ответила улыбкой. — Конечно. Нормально. Спустя час я уже сидела в офисе адвоката. Он пролистал бумаги и посмотрел на меня: — Вы хотите, чтобы ему ничего не досталось? — Да. Ничего.

— Оля? — сын даже хохотнул, но смех прозвучал натянуто. — Какая еще Оля? На работе у меня есть Ольга Петровна, но… — Та самая, с которой ты целовался в кино, пока Рита отходила за попкорном. — Откуда ты… — Соня выболтала. В игре с куклами. Дети не умеют держать язык за зубами, Денис. Даже то, что папа велел никому не говорить, потому что «тётя Оля дурочка». — Мам, ты все неправильно поняла… — И что же я, по-твоему, поняла? — Это ничего не значит! — он заговорил быстро, захлёбываясь словами. — Она… она сама ко мне лезет. Мам, пожалуйста, это ерунда. Случайная слабость. Я прекращу, клянусь. Рита не должна узнать — это ее сломает… — Уже завтра. Либо ты обрываешь это немедленно и окончательно, либо завтра же я еду к Рите и рассказываю ей всё. Его лицо перекосило. В глазах вспыхнула злость — такая, какой я в нём раньше не видела. — Ты хочешь развалить мою семью! — почти сорвался он на крик. — Как когда-то развалила свою! Отца удержать не смогла — теперь хочешь, чтобы и я остался один.

— У вас случайно не найдётся… — я осеклась, внезапно почувствовав себя полной дурой. — Халат? Или хоть что-то. Мои вещи остались в квартире, а я… — Халатов нет, — коротко ответил он. Ну конечно. Откуда в вылизанной холостяцкой квартире у одинокого мужчины взяться халатам. Отличный вопрос, Вера. Он помолчал и затем всё же уточнил: — Футболка подойдёт? Чистая. — Подойдёт. Спасибо. Он молча кивнул и вышел. Спустя минуту вернулся с серой хлопковой футболкой — на пару размеров, а то и на три, больше, чем нужно мне. — Держите, — сказал он, протягивая её и упорно избегая моего взгляда. — Кухня в конце коридора. Если захотите чаю или… чего-нибудь. Чай. Я попыталась вообразить, как сижу на его дизайнерской кухне, завернувшись в его футболку, и пью чай. Неловкая светская болтовня с человеком, которому я теперь должна за бампер. «Как прошёл день?» — «Да так: муж улетел с любовницей, квартира сгорела, а потом я впечаталась в вашу машину. А у вас?» — Спасибо, но я, наверное, просто лягу. День был… — я не договорила. Не существовало слова, которое смогло бы вместить в себя этот день.