Александр Котов

Роман об Алексее Михайловиче Романове — «Тишайшем» государе, отце Петра Великого, чьё царствование пришлось на бурный Бунташный век. Алексей Михайлович — второй царь династии Романовых и отец будущего великого реформатора России. Хотя ему довелось править в переломное, мятежное время, вошедшее в историю как Бунташный век, за мягкий характер и добрый нрав современники прозвали его Тишайшим. Книга рассказывает о его судьбе и годах на престоле. На фоне московского двора и многолюдных посадских улиц разворачиваются церковная реформа, Соляной бунт, война за Малороссию и восстание Степана Разина. Автор погружает читателя в прошлое, где историческая достоверность переплетается с художественным вымыслом. Роман включён в перечень патриотической литературы для внеклассного чтения.

Берти Вустера заносит в загородное поместье, где на него тут же начинается охота: две юные леди одновременно вознамерились затащить его под венец. И как всегда, единственный шанс избежать катастрофы — находчивость и безупречные планы Дживса. Но сначала — главный ужас Берти, тетушки. На этот раз тетя Далия бесцеремонно выдергивает его из спокойной жизни и отправляет в деревенскую глушь: нужно помочь на выборах старому школьному знакомому по прозвищу Медяк. Берти и не успевает опомниться, как поместье превращается в поле боя за его руку и сердце. Похоже, беды не избежать… если только рядом не окажется верный Дживс.

Этот роман-мистификация погружает в сумрачный мир демонологии и роковых страстей XVI века. До «Мастера и Маргариты» был «Огненный ангел» – литературная мистификация с «авантюрным элементом, удивительными приключениями и „чертовщиной“». Главная героиня Рената, одержимая злыми духами, разбивает сердца сразу двух мужчин: ландскнехта Рупрехта и молодого графа Генриха. После знакомства с роковой красавицей Рупрехт окунается в водоворот демонологии, магических ритуалов и полетов на шабаш (или то было видение?), знакомится с доктором Фаустом, Мефистофелем и оккультистом Агриппой Неттесгеймским. В основу романа легла фантастическая интерпретация взаимоотношений Брюсова с Ниной Петровской и Андреем Белым. Представляясь в предисловии редактором и переводчиком подлинной рукописи XVI века, автор снабдил издание подробными «объяснительными примечаниями», подчеркнув свою обширную эрудицию в оккультных науках.

В этом издании собрано свыше шестисот хокку — не просто поэтических миниатюр, а живого отражения японского духа. В сочетании со старинными картинами и гравюрами они складываются в цельный образ национального восприятия мира, где мгновение, схваченное несколькими словами, становится вечным. Книга приглашает в поэтическое странствие по Японии: читатель окажется на вершинах священных гор и в прибрежной рыбацкой харчевне, увидит Луну шестнадцатой ночи и цветущую сакуру, услышит колокольный перезвон, крик кукушки и тоскливый зов оленя, станет свидетелем ловли сверчков и уборки риса, узнает загадку легендарного Лисьего камня, побывает на праздниках Первого дня Змеи, Встречи двух звёзд, Ханами, Танабата и Цукими, попробует вино с лепестками хризантем и прочувствует красоту каждого времени года. Более 630 хокку девяноста классиков Японии в переводах Н. Азбелева, К. Бальмонта, А. Бранта, В. Марковой, В. Март, В. Мендрина, Н. Новича, А. Пресс, Г. Рачинского, П. Сухотина и М. Ямагучи, дополненные 125 старинными японскими иллюстрациями, открывают путь в мир японского созерцания и тонкого мироощущения.

Серебряный век подарил миру плеяду удивительных поэтов. Ахматова, Мандельштам, Цветаева, Гумилев, Блок… То ли время было такое необыкновенное, то ли мироздание на мгновение замешкалось, и теория вероятностей прозевала это невероятное совпадение. Но, так или иначе, начало двадцатого века – это время фейерверка, праздничного салюта в мире русской поэзии. Звезды вспыхивали и гасли, оставляя после себя стихи – известные и не очень. Один из самых недооцененных авторов того времени – поэт Н. Заболоцкий. Все знают, что Ахматова – гений, но не каждый может процитировать ее стихи. То же касается и Блока или Цветаевой. А вот творчество Заболоцкого знают практически все – но многие понятия не имеют, что это именно Заболоцкий. «Зацелована, околдована, с ветром в поле…», «Душа обязана трудиться…» и даже «Котя, котенька, коток…». Все это – Заболоцкий Николай Алексеевич. Стихи принадлежат его перу. Они ушли в народ, стали песнями и детскими колыбельными, имя автора превратилось в лишнюю формальность. С одной стороны – самое искреннее признание в любви из всех возможных. С другой – вопиющая несправедливость по отношению к автору.

«В каком состоянии сейчас Дживсовы мозги?» - этот вопрос волнует всех без исключения близких и дальних родственников Бертрама Вустера. И это не случайно. Ведь стоит Берти услышать мольбы страждущих о помощи, он неизменно отвечает: «Посоветуйтесь с Дживсом!» И тогда… тогда достопочтенный мистер Филмер будет спасен, и прозвучит Песня Песней, и дружище Бинго снова обретет крепкий сон и семейное счастье.